Архитектурные и социальные барьеры Черновцов в отношении особых людей

23. April 2020 Yelyzaveta Supivska

«Что-то не так с ребенком» - это, пожалуй, самый большой кошмар каждой беременной женщины, рисует в воображении картины близкого будущего. Никто не застрахован от того, что беда упадет именно вам на голову. И вы подумаете, что жизнь закончилась. Наиболее оптимистичные, полные веры люди, конечно же, надеяться на лучшее. Лучше в этом случае означает, что ребенок выздоровеет, встанет на ноги, будет, условно говоря, полноценной. Зато правда в том, что даже если ребенок не выздоровеет, которым и куда будет ее путь - зависит от вашего выбора. Читайте подробнее на ichernivchanyn.

Историческая подоплека

На площадке ребенку, не ходит и даже не сидит самостоятельно, делать особо нечего. Забегая немного вперед, скажу, что изменения, которые произошли за последние несколько лет в сфере инклюзии, - поразительные. Однако еще каких-то пять лет назад социум не был готов к интеграции особых детей. Социум был жесток. Собственно, он всегда такой, просто подвластен тенденциям и трендам, тем положительным.

Это наша тяжелая совковая наследие. В лучшей в мире советской стране, конечно, не могло быть никаких калек. Все должны быть здоровыми, красивыми и сильными, чтобы полноценно и вдохновенно ходить на парады и строить коммунизм. Поэтому по пациента с выраженной инвалидностью было два протокола: либо поставить на ноги, или отправить в спецучреждение. Третьего не дано. Отсюда и тотальная установка на бесконечное маниакальное лечение, и - кстати - недоступность среды. Зачем в советские времена были пандусы и лифты, если все, кто не мог ходить по лестнице, были спрятаны в интернатах?

О тенденциях в разбивке барьеров

інклюзія

Что же хуже: барьеры архитектурные или барьеры ментальные? Наверное, хуже вторых, потому что из него следует первых, а никак не наоборот. Примечателен случай произошел в Черновцах. Во время заседания областного комитета обеспечения доступности поставили вопрос о лифте в помещении облгосадминистрации. Собственно, нарушили его давно, но только теперь заместитель председателя ОГА инициировал выделение средств на проектно-сметную документацию. То есть важное инклюзивное вопрос, который годами висело в теории, наконец двинулось в сторону практики.

Новость того же дня оказалась на сайте ОГА и получила огласку в местных СМИ. Казалось бы, новость вполне положительная, но... Читатели новостных сайтов начали фонтанировать негативными комментариями. Кто-то возмущался, что нельзя делать такого беспредела в памятнике архитектуры, кто кричал, что деньги разворуют, кто иронизировал, что чиновникам уже лень по лестнице ходить. Но в целом все это разоблачило одну и ту же ментальную установку, которую постсоветские общества до сих пор не могут преодолеть.

Она заключается в том, что людей с инвалидностью не воспринимают как полноценных членов общества. «Зачем лифт, если приемная граждан расположена на первом этаже?» - возмущались читатели. Никто и близко не имел в голове мысли, что человек на коляске может прийти в админздание не просить чего-то, а, например, работать. Заседать в сессионном зале как депутат или занимать какую-либо должность в облгосадминистрации.

Но хорошая новость в том, что изменения таки происходят. Постепенно, изо дня в день, из недели в неделю изменяется соотношение положительных и отрицательных реакций на особых людей. Под негативным имею в виду не какую-то агрессию или возражения, а испуг и закрытость. Очевидно, что это эффект от проговаривания темы. Инклюзия стала-таки общественным трендом.